Загрузка...
BookChat
Наверх
 
 

Краткий экскурс по Италии (докоронавирусное)

Автор: Sergey Zhukovsky
30.11.2020
Краткий экскурс по Италии  
(докоронавирусное)  
 
La mia Italia è il sole.  
 
Моя Италия – это солнце.  
 
Это жаркое итальянское Светило разлито даже в людях: торговце затейливыми, отчасти жутковатыми карнавальными масками с длиннющими носами; в дородной матроне, пышущей жаром, запахом оливкого масла, радужной юбкой, пылающими золотыми браслетами на пухлых запястьях и тем особым певучим романским речитативом, который нет-нет да и выдаёт в этой дивной женщине её цыганскую родню; в сухом, высоком, смуглом гондольере, что, кажется, и просолен, и просмолен, и выдержан почище любого доброго коньяка: но это солнце – грациозное, не допускающее ни одного лишнего движения в размеренной, плавной, геометрически выверенной работе длинным коричневым веслом.  
И в палаццо – тоже солнце. Я точно знаю, что величественные хоромы покрыты не крышами – они торжественно и ярко сработаны солнечными зайчиками, миллионами этих зайчиков, и с какой бы стороны канала ты не взглянул вверх, тебя ослепляет нежным светом. Тем светом, при котором не хочется мгновенно зажмуриться, а который хочется созерцать. Потому что – ещё мгновение, и эта нежная позолота уступит место куполу, в котором заполыхает жаркая небесная бирюза, и ты навсегда пропустишь то неповторимое счастье, которое было даровано тебе одному.  
И эти солнца я даже не вижу. Они слышатся во мне, как слышится звон струнных: от арфы до контрабаса – то переливчато, то пиццикато, то неведомой струистой волной: когда невидимый смычок творца только прикасается к натянутым жилам, а подушечки пальцев неспешно скользят по грифу. Эти солнца наполняют моё обоняние. Одна пицца чего стоит. Каюсь, сразу слямзываю маслинки. Потом вдыхаю божественный аромат запечённых грибочков и моцареллы. И, собственно, – всё. Пиццы нет. Как не было.  
 
Кстати, фонарь на набережной Неаполя – одинокий и тусклый, хотя его длинный овальный мерцающий двойник плавно плещется в чёрной воде. На жёлтый блик откликается неведомая рыба, и несколько пузырьков, едва родившись, исчезают в небытие. И откуда-то из ночи, пахнущей лавром и лимоном, вдруг вспыхивает изнемогающее счастьем теноровое бельканто.  
 
Величественная феллиниевская синьора в розовой от пота белой блузке, сквозь ткань которой, как две огромные маслины, просвечивают соски, продаёт помидоры в пыльном пригороде Неаполя. Некоторое время смотрит на меня, стоящего рядом, говорит неожиданно колоратурным сопрано: «Caro amico…» и протягивает громадный, похожий на сердце, томат.  
 
А в Италии сейчас благодать. Теплынь. Тринадцать-пятнадцать градусов. Ноябрь, чёрт. На Сицилии так , вообще, до – семнадцати. Может, и поныряем ещё. Водичка там – чистая-чистая. Кристальная – просто. До метров двадцати дно, как – на ладошке. Жаль только, что – ноябрь. Не смогу вам показать виноградники Пьемонта. У подножья Альп. Там выращивается виноград сорта Неббиоло. С итальянского – «туман». Ягодки покрыты белёсым, бархатистым налётом. И собирают его в сентябре, когда подножье Альп – в тумане. Знаете, когда утром рано-рано встаёшь… Когда лозы с налившимися гроздьями ещё – в утреннем парном молочном тумане. Идёшь в этой белой пелене. Пьёшь каждую капельку этого волшебного терпкого виноградным духом тумана. А ног своих не видишь. Только надо обязательно босиком идти. Сонная влажная жирная земля чавкает под твоими ступнями. И кажется, что нет другой земли, другой планеты, другого утра.  
 
А, стоя осенним солнечным днём на кладбище острова Сан-Микеле перед светло-серой небольшой вертикальной плитой памятника Иосифу Бродскому, вдруг вспомнилось:  
 
Как жаль, что тем, чем стало для меня  
Твое существование, не стало  
Мое существование для тебя.  
В который раз на старом пустыре  
Я запускаю в проволочный космос  
Свой медный грош, увенчанный гербом,  
В отчаянной попытке возвеличить  
Момент соединения… Увы,  
Тому, кто не умеет заменить  
Собой весь мир, обычно остается  
Крутить щербатый телефонный диск,  
Как стол на спиритическом сеансе,  
Покуда призрак не ответит эхом  
Последним воплям зуммера в ночи…  
 
В воздухе носились паутинки самой середины русского бабьего лета, а поодаль вдруг зазвенел высокий капризный девичий
стр. 1 из 4
1.4К
Еще
27.10.2021
Тёмно-вишнёвый, с жёлтыми бликами горящих фонарей – на блестящем лакированном кузове «Mercedes GLA» аккуратно катил по запруженной автомобилями дороге. Девушка, за рулём кроссовера, зябко повела плечами. 
– Не, мои точно рехнулись… Оба… И – мамка, и – папка… Оба рехнулись… А Жасминке потом всё это… Братец дорогой от них слинял… Куда-то… В Сочи, вроде… Стал отдельно жить… И папка с мамкой опять грызться стали… А теперь вообще чёрт знает что придумали… Надо ж такое придумать… 
Девушка покрутила...
24.08.2021
Сразу скажу: раз двадцать или тридцать. Точно уже и не помню. Но вот один день, который, казалось, тянулся несколько суток, запомнился навсегда. Февраль 1989-го. Стужа – под 30 вдруг сменилась почти весенней оттепелью, градуса 2-3, кажется, и мы тихим караванчиком (автобус с актёрами, автобус с обмундированием, оружием, боеприпасами, лихтваген, каверваген, автобус с реж-постом, опер-постом, худ-постом, и прочим начальствующим составов киностудии «Беларусьфильм) ранним зимним утречком...
16.08.2021
А мой Питер – это не разводные мосты, не белые ночи, не шпиль Адмиралтейства, не Чижик-пыжик, не Сенатская площадь, не променад по Невскому, не «Медный всадник» и даже не Мойка, 12, где в страшных муках помирал Пушкин. 
 
Мой Питер – это колодцы проходных дворов, где, едва задираешь голову, как тут же проваливаешься вверх, в молочно-бирюзовый многогранник свежего августовского неба. 
 
Мой Питер – это горьковатая взвесь утреннего летнего тумана, которую пьёшь маленькими глотками, а выдыхаешь...
07.08.2021
лик подставляю солнцу 
 
лик подставляю солнцу 
выскользнувшее прядью 
день изошёл бронзой 
и замшевел патиной 
 
суть осязаю суток 
помнить невмочь счёта 
ночь начинает утро 
снова багрово чёртово 
 
вечер растрёпан ветром 
хлюпает в сердце осень 
выкурил сигарету 
и не родился вовсе 
 
или прожил вечность 
либо мгновенье йоты 
где то в пути Млечном 
рядом с бемолем ноты 
 
нет не бемолем болью 
да иногда фантомной 
от лобовых любовей 
помню лишь стены комнат 
 
прочего нет прочее 
вычеркнуто...
Другие авторы
04.11.2021
спят медведи в берлогах вокруг в лесах 
мамке титьку сосут медвежата во сне 
начинается адрес на букву ха 
повторяется буква на каждой стене 
 
грамотеи мелки исписав под ноль 
исчирикав углем от подвала до звезд 
дегтем дверь облили 
за дверью Ассоль 
чахнет в мире ошпаренных мартом мимоз 
 
злой совою пикирует с неба луна 
на пьяняще-кипенный жасминовый куст 
а июль выжигает в живом слова 
словно кольщик искусный наносит тату 
 
и сдувает ноябрь остатки листвы 
с голой правды, записанной в...
06.02.2020
Завтра я забуду о тебе... 
Ты забудешь буквы в моем имени... 
 
Но оставь на память обо мне 
небо бесприютное и синее 
над густою пеной облаков, 
лёгших проседью 
на юный лик восходов... 
 
Не забудь даль жёлтых берегов: 
в тайной вязи их пещерных сводов 
нам с тобой впервые вспыхнул свет 
солнца, расцветающего мальвами... 
 
Сохрани на память обо мне 
отраженья звёзд в росе хрустальной, 
проступившей в бархатную ночь 
мелкой крошкой персиковой пудры 
на стыдливых чашечках цветов… 
В эхе гор,...
19.02.2020
Дождь быстро закончился, покрыв пушистую дорожную пыль воронками. Ветер унёс тучи, оставив разрозненные ватные клочки, и стих. До заката оставался час, последние лучи солнца грели почти так же, как днём. Я шёл по улице, радуясь общению с природой и размышляя по поводу некоторого случая, происшедшего только что со мной, подобного которому я не могу припомнить. Я торопился домой, чтобы всё записать, пока впечатления мои ещё свежи. Эти записи помогут мне не забыть сегодняшнее приключение, из них...
17.03.2020
Аккурат в мозжечок. 
Принося за собой тревогу. 
Не обращая внимание на цейтнот. 
В пальцах слабость, в волосах - комок. 
Фундаментальность ощущается в моменте. 
 
Поцелуи впечатались в кожу. 
Горсти надежды рассыпаются по песчинкам и крошкам. 
 
Разбился экран мобильного. 
Он, как и я, был без защитного стекла. 
И теперь расходятся московского метрополитена 
Линии. 
 
Симультанный образ будущего 
Обещает счастье от вина. 
Но я чувствую лишь горечь на языке 
И боль в висках. 
Упорядоченность...