Загрузка...
BookChat
Наверх
 
 

Дверь в окошко

Автор: Sergey Zhukovsky
31.03.2021
Алексей Петрович, не спеша, приоткрыл дверь не большой комнаты, тихо проскользил по не зримому ламинату и остановился у постели дочери. Прислушался. И резко приподнял край одеяла. Личико девочки, чуть подсвеченное экраном планшетника, скривилось.  
– Ну, па-а-а-а-ап… Я – немно-о-о-о-о-ожко…  
– Это – что за дела? – «грозно» зашептал Алексей Петрович. – Второй час ночи… А ну, живо «таблетку» – сюда…  
– Ну, па-а-а-а-ап… – опять заныла девочка.  
– Никаких «пап», – сделал страшное лицо. – Алиска, спаткай… Спаткай, родная… А то утром опять будешь никакушка… Варёная да квёлая… Опять Нина Александровна станет на тебя жаловаться… Что ты носиком на английском клюёшь… Конечно, какой – английский, если до трёх ночи в инете чатиться?  
– Я не ча… – девочка заелозила в постели. – Ой, ножка запуталась… Пап?  
– Что, доченька? – Алексей Петрович смотрел на голубоватый экран планшетника.  
– Что, родная?  
– Пап… – девочка помолчала. – Пап…  
Мужчина глянул на бледное личико дочери.  
– Ну, что ты папкаешь, Алиска? Давай-ка байкай. Ночью надо байкать. А не по инету скакать. Вот со школы придёшь… Пообедаешь… И беги к своим френдам. Где ты там обитаешь? В фейсбуке, в контакте, в однокашниках?  
– Везде…  
Девочка вдруг вылезла из-под одеяла и, скрестив худенькие ножки, села на разобранной постели по-турецки.  
– Пап…  
– Что, родная? – Алексей Петрович поправил воротник розовой байковой пижамки дочери. – Говори, говори… У тебя что-то случилось?  
– Это – правда… – Алиса снова помолчала. – Это – правда, что ты скоро уйдёшь от нас?  
– Как – уйдёшь? – опешил Алексей Петрович. – Куда уйдёшь?  
– Вообще уйдёшь… – девочка, не мигая, смотрела на отца. – От нас. С мамой. К другой женщине.  
– Господи… – мужчина присел на край кроватки дочери. – Алиска, родная… Кто тебе это сказал? Что это такой ты говоришь? А?  
– Я… – девочка вновь помолчала. – Я слышала… Я слышала, как ты с мамкой… Как ты с мамкой ругался. Позавчера. Вы думали, что я на уличку ушла. К машинке нашей. А мне писать захотелось. Я из туалета вышла… Вышла и слышу – как мамка плакает. Не громко плакает. Плакает и говорит тебе: уходи. Мы, говорит, без тебя справимся. Говорит и плакает. Плакает и говорит. Я чуть постояла у двери. И на улицу пошла. А потом вы вышли. Мамка припудрилась. А всё равно глазки были красные. Ты нас бросаешь, пап? Да? Когда? Скоро? Навсегда?  
Алексей Петрович осторожно обнял дочь и сквозь майку почувствовал – как сильно и часто бухает сердце девочки.  
– Боже… Алиска… Доченька моя родная… Какие… Что за глупости ты говоришь… Ты… Ты напридумывала… Чёрт знает что…  
– Если ты от нас с мамкой… – девочка замерла в объятьях отца. – Если ты уйдёшь… Я… Я тогда… Я в окошко… Я в окошко выпрыгну. В окошко. Я не хочу… Я не хочу без тебя жить. Слышишь, папка? Я не буду без тебя жить.  
Глаза Алексея Петровича повлажнели.  
– Прекрати так говорить! Слышишь?! Немедленно прекрати! Я никогда не оставлю тебя! Никогда! Мы всегда будем вместе! Ты для меня – самый родной человечек на Земле! Самый близкий! Самый любимый!  
– А – мама? – девочка пошевелилась и опять замерла. – А что – мама?  
– А что – мама? – Алексей Петрович поцеловал дочку в бледный височек.  
– Ты уходишь от мамы? – Алиса чуть отстранилась. – Бросаешь маму? Да? Только не ври.  
Алексей Петрович медленно вздохнул. Шумно выдохнул.  
– Значит, бросаешь… – девочка включила маленькое розовое бра. – Как ты мог, папка? Я же всё чувствую. И всё понимаю. Да, я ещё – маленькая. Но я всё вижу. И всё чувствую. Я вижу – как ты на маму стал смотреть. Ты стал смотреть, будто
стр. 1 из 4
226
Еще
27.10.2021
Тёмно-вишнёвый, с жёлтыми бликами горящих фонарей – на блестящем лакированном кузове «Mercedes GLA» аккуратно катил по запруженной автомобилями дороге. Девушка, за рулём кроссовера, зябко повела плечами. 
– Не, мои точно рехнулись… Оба… И – мамка, и – папка… Оба рехнулись… А Жасминке потом всё это… Братец дорогой от них слинял… Куда-то… В Сочи, вроде… Стал отдельно жить… И папка с мамкой опять грызться стали… А теперь вообще чёрт знает что придумали… Надо ж такое придумать… 
Девушка покрутила...
24.08.2021
Сразу скажу: раз двадцать или тридцать. Точно уже и не помню. Но вот один день, который, казалось, тянулся несколько суток, запомнился навсегда. Февраль 1989-го. Стужа – под 30 вдруг сменилась почти весенней оттепелью, градуса 2-3, кажется, и мы тихим караванчиком (автобус с актёрами, автобус с обмундированием, оружием, боеприпасами, лихтваген, каверваген, автобус с реж-постом, опер-постом, худ-постом, и прочим начальствующим составов киностудии «Беларусьфильм) ранним зимним утречком...
16.08.2021
А мой Питер – это не разводные мосты, не белые ночи, не шпиль Адмиралтейства, не Чижик-пыжик, не Сенатская площадь, не променад по Невскому, не «Медный всадник» и даже не Мойка, 12, где в страшных муках помирал Пушкин. 
 
Мой Питер – это колодцы проходных дворов, где, едва задираешь голову, как тут же проваливаешься вверх, в молочно-бирюзовый многогранник свежего августовского неба. 
 
Мой Питер – это горьковатая взвесь утреннего летнего тумана, которую пьёшь маленькими глотками, а выдыхаешь...
07.08.2021
лик подставляю солнцу 
 
лик подставляю солнцу 
выскользнувшее прядью 
день изошёл бронзой 
и замшевел патиной 
 
суть осязаю суток 
помнить невмочь счёта 
ночь начинает утро 
снова багрово чёртово 
 
вечер растрёпан ветром 
хлюпает в сердце осень 
выкурил сигарету 
и не родился вовсе 
 
или прожил вечность 
либо мгновенье йоты 
где то в пути Млечном 
рядом с бемолем ноты 
 
нет не бемолем болью 
да иногда фантомной 
от лобовых любовей 
помню лишь стены комнат 
 
прочего нет прочее 
вычеркнуто...
Другие авторы
26.04.2020
Отбросив плен эмоций и моралей, 
Свободу обретя от тех оков, 
Которые мои способности сковали, 
Грызя как стая злых волков. 
 
Всё мысли словно чистый лист, 
Я раб, в пустом самозабвеньи. 
Ныне свободен я и чист, 
Готов идти вперёд я, без сомнений. 
 
И потеряв ту часть себя, 
Державшую подобно цепи; 
Вперёд летел, свободу полюбя, 
Теперь я мыслю не по-человечьи. 
 
Но что-то гложит сумрак снов, 
Ведь я пустой теперь как робот. 
Мне не хватает тех оков? 
Внутри меня извечный холод? 
 
Быть...
12.04.2020
Анечка ревела, утираясь подолом ночной рубашки. 
— Нет, ну ты посмотри, ну ведь у меня всегда так! - всхлипывая, говорила она мокрой от слез телефонной трубке. Эта трубка была единственным Анечкиным собеседником в этот поздний час, она добросовестно выслушивала нескончаемое нытье и даже иногда отвечала голосом подруги Наташки. А Анечка говорила и говорила. 
— Нет, правда: и машина у меня в кредит, да и то не новая, ремонта просит. А про первую, ну ты помнишь, у нее еще дверь на проволочку...
05.11.2020
 
Я вижу сон через года,  
Ты вновь красив. И молод. И один.  
Мимо пройдешь? узнаешь меня?  
Ты так долго презираем был!  
И собеседников нет - боятся,  
Каждый знал твоё лицо и имя.  
Ты пытался достойно с нами прощаться,  
Но это пустое, что в твоем сердце ныне?  
 
Ты говорил, что ты идёшь вдвоем с собою,  
Мы тогда совсем не понимали,  
Предпочитая войну с предательством и кровью,  
И царство твоё, Сансон(1), основали.  
С тех пор, как человек живёт,  
Есть казнь, есть смерть, есть эшафот....
29.11.2020
И всё бы – ничего, если тем январским морозным вечером после спектакля у Лизки не забарахлила её старенькая «копейка». Почихала, почихала и заглохла. 
– Да что же это – такое?! – бормотала Лизка, дёргая под капотом какие-то провода. 
– Лизунь, Лизонька! – крикнул Обломов, важно выруливая на «Мерседесе» со двора театра. – Родинка, тебя подвести?! 
– Вот еще! – одна из актрис на заднем сиденье обиженно поджала губки. – И так, как бочки – в селёдке! Не хватало нам ещё… Родинки этой… 
Родинкой в...